a7sharp9 (a7sharp9) wrote in all_japan,
a7sharp9
a7sharp9
all_japan

Алан Бут - "Последний поход Сайго" - эпизод 4

    Впервые за много дней небо затянуло, но тучи не смогли прогнать зной. И так же, как случилось наверняка и в тот день, больше ста лет назад, когда сдавшиеся мятежники вместе с победителями отправились долгим маршем по домам с полей войны, население префектуры Миядзаки таяло, и это удостоилось внимания дикторов вечерних новостей. Праздник поминовения о-бон завершился, и те бывшие жители Миядзаки, которые вернулись к родным местам на эти три выходных дня, впихивались теперь в автобусы, поезда и самолеты, которые должны были доставить их наутро в понедельник, с небольшим запасом перед началом рабочего дня, к порогам многоэтажек в Токио, Осака и Китакюсю, городах, которые они выбрали для новой жизни и неизбежной смерти. Холмы пустели год от года, и вместе с ними пустело каждое лето.

    Вблизи грязноватые, обшарпанные стены нейлоновой фабрики напоминали тюремные; над ними возвышались деревья - видимо, чтобы придать этому зрелищу оттенок благопристойности. Так стены тюрьмы в Куала-Лумпуре украшены привлекательными росписями, которые радуют глаз, будоражат воображение и в целом отвлекают от неприятных звуков, доносящихся со двора, где установлена виселица. Аромат процветания, сочащийся из магазинчиков и крытых аркад в центре города, по мере удаления от него выветривался напрочь. Пригороды тянулись, дорога сужалась, мимо проплыл супермаркет химической компании "Асахи", и наконец сутулые домишки и полуразвалившиеся лавки резко оборвались у подножия холма, вернее, горба замысловатой формы, намеренно оставленного диким и заросшим, но обрамленного с одной стороны зданием начальной школы, а с другой - ярко-зелеными рисовыми полями. Здесь же мне встретилось и напоминание о древней войне, первое из многих, которые попадутся мне на этой 500-километровой прогулке: деревянная табличка, повествующая сжатым, сухим, школьным языком, что Сайго ненадолго остановился здесь утром 15-го августа с целью развернуть арьергардные позиции.Холмы в окрестностях Хёно Имя холму было Касияма (Дубовая гора), но склоны его были покрыты зарослями бамбука, а вершину венчал небольшой деревянный храм и обнимали несколько побитых дождем и ветром могил.

    К полудню серая пелена закрутилась в ленивые кучевые облака, и солнце снова шпарило вовсю. Я остановился перекусить в крохотной столовой - настолько запущенной, что там даже не нашлось пива. Старик хозяин, кое-как управлявшийся в ней при помощи своей изможденной жены, прошлепал через улицу в винный магазин и вернулся с одинокой бутылкой в руках. Заведение носило гордое название "Акэбоно" ("Рассвет"), а украшением его служил автомат по продаже "биккури суру", "скандальных" картинок. Нажатием кнопки можно было выбирать между тремя категориями: женщины с женщинами, женщины с мужчинами или "раскрытые женщины", четыреста иен за любую. По другую сторону дороги, едва выйдя за пределы города, я миновал череду "отелей любви", один за другим - "Акасака", "Отель Фудзи", "Плаза Хаус"; сумма оплаты за час "отдыха" выставлена у входа. Кажется, дорога из Нобэока в Китагава была сродни пересечению границы из Юты в Неваду - стоило освободиться из-под цепкой опеки химического концерна, и перед тобой открывались широкие возможности по части морального падения.

    Мой план состоял в том, чтобы провести ночь как можно ближе к подножию Энодаке, а следующим утром, подобно Сайго, полезть наверх - хотя и не пренебречь, в отличие от него, завтраком. Поэтому искать место для ночлега я начал вскоре после беспорядочного визита в столовую. На изгибе дороги перед входом в Хёно стоял "Отель Каабу" ("Изгиб"), но, как и в случае "Фудзи" и "Плаза Хаус" до него, это несло немного утешения путнику одинокому или же целомудренному. Постоялых дворов или обыкновенных гостиниц в крохотном поселке не наблюдалось, был там лишь магазинчик, торгующий бакалеей, где я выпил вторую бутылку пива и до полусмерти перепугал владелицу, пожилую женщину, когда спросил, какая из тропинок ведет к вершине Энодаке.
    - О-о-о, туда не ходи. Не нужно. Что там встретится, кто знает. Детей мы к этим тропинкам и близко не подпускаем. Там полно ос…
    Я усмехнулся.
    - …и гадюк. Сотни. Сотни и сотни гадюк.
    Третью бутылку я допил в тяжелом молчании.

    Перейдя через железнодорожные пути, я обнаружил небольшую усадьбу, а на ее территории, заросшей по колено острой осокой, - дзенский храм с тремя выцветшими указателями по-английски. Один из них указывал на "Жилище священника", другой - на "Главный зал - молитвы", а третий сообщал, что "Здесь запрещается"; остаток надписи смыло дождями.

    - Что надо? - осведомилась женщина, очевидно, сторожиха, выбегая из ближайшего домика и всплескивая одновременно руками и передником. Похоже было, что от жары и одиночества она немного повредилась в голове. - Хотите молиться? Священник уехал. Или изучаете что-нибудь? Ничего интересного тут нет.
    Интересно, кто повесил все эти знаки на английском, сказал я.
    - Сын священника, - ответила она, переминаясь, почти перепрыгивая, с ноги на ногу. - Он работает в "Майнити Симбун". Вдруг американцы зайдут, вот и повесил.
    - А что здесь запрещается?
    Женщина подняла руки, потом опустила их, потом сжала в кулаки и крепко взялась с обеих сторон за подол передника.
    - Здесь ничего нет, - сказала она. - Извините. Пожалуйста, извините. Пожалуйста, уходите. Я ничего не могу вам показать.

    Наконец, еще в пяти минутах ходьбы по шоссе, появился ресторан побольше; он оказался по совместительству также и минсюку, и я договорился о ночлеге.Статуя в парке Уэно В пользу этого места говорили два серьезных обстоятельства. Первое заключалось в том, что больше идти было некуда. Но в дополнение к этому ресторан назывался "Чайная Сайго", и гордо выставлял напоказ сувениры в память о герое - цветные занавески для входных дверей, изготовленные в Кагосима, и миниатюрные копии знаменитого памятника в парке Уэно. Статуя эта, установленная через двадцать один год после провала мятежа и через девять лет после того, как его зачинщик получил посмертное помилование от императора Мэйдзи, была отлита на деньги, собранные по подписке со всей Японии (и должна была по первоначальному замыслу стоять на площади перед императорским дворцом). Сайго изображен на ней во время охоты с любимой собакой, и одет так затрапезно, в простую хлопковую юката, какие обычно надевают на ночь, что его вдова подала на скульптора жалобу. На стене висел портрет в раме, великий человек на нем напоминал обожравшегося сверх меры школьника с выпученными глазами, а рядом с портретом, на небольшой памятной доске, помещалось сообщение, что на этом месте Сайго отдыхал в течение примерно получаса, начиная с 11 утра 12-го августа, по дороге к верховьям ручья для пополнения запасов, пока кольца блокады еще не замкнулись.

<== Раньше *** К оглавлению *** Дальше ==>
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments